Валерий Гинзбург

История с наследством галича вращается вокруг событий конца 1980х-начала 1990х годов. К сожалению, большая часть материалов об этих событиях, даже опубликованная, находится в оффлайне, и сидя за монитором о ней ничего путнего не узнаешь. Может быть, со временем я соберусь с силами, оторву жопу от стула и пойду в библиотеку. Пока же про то впечатление, какое у меня сложилось из разглядывания яндекса.

События вращались вокруг конфликта двух групп наследников/потенциальных наследников/их соратников. С одной стороны это Архангельская и поддерживавшие ее Шаталов и Валерий Лебедев (последний наплодил огромное количество текстов на эту тему и является почти единственным доступным онлайн источником информации о событиях), с другой - Валерий Гинзбург, Григорий Михнов-Войтенко и, вероятно, Нина Крейтнер.

Валерий Лебедев (а по его словам - и Архангельская, и Шаталов) повторяет ряд обвинений в адрес Валерия Гинзбурга. Мне неизвестны никакие независимые источники, повторявшие бы те же обвинения. Однако журналисты время от времени цитируют данные обвинения в исполнении одного из вышеназванных.

* Главное обвинение состоит в том что Гинзбург боялся и отрекался. “Валерий Аркадьевич не снял о своем брате ничего. Боялся страшно. Говорят, в свое время бегал ”куда положено“ и отрекался письменно от своего нелояльного родственника. Бог ему судья.”. В другом месте Лебедев даже утверждает, что Шаталов видел это письменное отречение собственными глазами: “я был ознакомлен с личным делом А. Галича в Комитете государственной безопасности ... то самое заявление, в котором брат Валерий всячески открещивается от Галича, пишет, что ничего общего с ним не имеет, не разделяет, осуждает, не знает и знать не хочет”.

Трудно, конечно, судить о сущестововании и содержании некоего письма в неком таинственном досье, да еще в Комитете Государственной Безопасности. Обратимся по этому к вещам более публичным:

* если мы возьмем библиографию Галича то видим, что c 1988 года многочисленные периодические издания печатают подборки его стихов, подготовленные к печати, как следует из выходных данных “Н.Крейтнер и В.Гинзбургом”.
* В 1989 году В.Гинзбург участвует (как оператор и действующее лицо) в сьемках документального фильма “Александр Галич. Изгнание”, с которого, собственно, начался культ Галича у перестроечной интеллигенции.
* Работы исследователей творчества Галича, других бардов, вообще культурной жизни 1960-70х пестрят ссылками на материалы с пометами “из архива В.Гинзбурга”. Включая откровенно диссидентские материалы, вроде записей передач “Pадио Cвобода”.

Как-то плохо похоже на тот портрет, что рисует Лебедев, не так ли?

Для полноты картины следует упомянуть, что со Архангельской-Шаталовым (Лебедев в середине 1990х отбыл в США), насколько я понимаю, никогда не предпринималось никаких самостоятельных усилий по публикации и пропаганде наследия Галича (максимум, Архангельская подписывала разрешения на то, что было подготовлено другими, например Крыловым или Костроминым) и не ввели в научный оборот никаких архивных материалов (при том что Архангельская продолжала жить в отцовской квартире, а потом получила и бумаги из парижской квартиры Галича).

* Обвинение второе: “он снимал фильм Аскольдова ”Комиссар“, который многие годы лежал на полке, а когда пошел примерно тогда же, когда вдруг ”простили“ Галича, то получил какую-то киношную премию. Его режиссер Аскольдов в ”Известиях“ публично отказался от премии, сказав, что не хочет ее разделить с человеком (В. Гинзбургом), который умыкнул авторскую копию режиссера и отнес ее, куда положено.”

Уж не знаю, куда по мнению Лебедева положено относить умыкнутые копии фильма, предназначенного для всесоюзного проката. Лебедев тут эксплуатирует детективно-диссидентскую романтику. Фильм и правда пахучий, но его содержание было не при чем. В 1967 году Бабушский районный суд г. Москвы признал Аскольдова виновным в растрате в особо крупных размерах и лишил права работать в области кино. (Аскольдов конечно бил себя пяткой в грудь, заявляя, что его преследуют по политическим мотивам, но дальнейшая его карьера в качестве импрессарио поп-див типа Пугачевой и Леонтьева заставляют с бОльшим доверием отнестись к решению суда.). Сьемка фильма была прекращена, а незаконченные материалы направлены в архив. Потом, в 1987м Аскольдова “реабилитировали”, достали материалы из архива и он еще полгода монтировал фильм. В имеющихся воспоминаниях и интервью с Аскольдовым, он излагает разнообразные, частью совершенно фантастические версии относительно судьбы своего фильма, но никаких упоминаний о чем-то похожем на слова Лебедева там нет.

мелочь, конечно, кирпичик для сторительства взгляда на мир вообще и на эту историю в частности.